Saluman Jah
Теперь нам можно все, но мы еще не хотим!
Малыш Гвион навязался ко мне сам: так, бывает, пристают дети – очень
мило, но в самый неподходящий момент, когда я был занят другой книгой
и не мог о нем думать. Я пытался отогнать его, уверяя, что не имею ни ма-
лейшего желания вторгаться в область бардического мифа, ни научной
подготовки для этого, но не тут-то было. Сейчас, возможно, создается
впечатление, что я прилично разбираюсь в кельтской литературе, но то-
гда я не ответил бы ни на один вопрос из «Ханес Талиезин» (на первый
взгляд напоминавший премилую загадку – «всю в стихах и всю о рыбах»,
которую Белая Королева задала Алисе на последнем пире в Зазеркалье),
если бы большую часть ответов не подсказала мне поэтическая интуиция.
Оставалось только подтвердить их текстуально. И хотя в моей скромной
библиотеке нашлась всего пара необходимых для работы книг, остальные
вскоре прислали друзья-поэты, хотя я и не просил их об этом, или же
они свалились мне в руки с полок букинистического магазина на взмо-
рье. За полтора месяца я набросал первый вариант книги (примерно
половину ее нынешнего объема), после чего вернулся к прежней работе.
Отделка первого варианта заняла шесть лет.
Цепочка совпадений, облегчивших мне работу над книгой, поэтам
прекрасно знакома. Но что вообще значит «совпадение»? Что он значило
для Евклида? Допустим, что если при определенных обстоятельствах
наложить треугольник АВС на треугольник DEF, то С и F будут более
или менее совпадать. Ответы на загадки Гвиона были известны мне ра-
нее, следовательно, необходимые книжные знания существовали и были
доступны, и потому нужные книги стали появляться одна за другой. F и С
нежно соединились, и у меня появилась возможность придать рассудоч-
ную форму тем соображениям, к которым я пришел безрассудно.
Уильям Гамильтон, чей портрет запечатлен на ирландских марках,
выпущенных к его столетию в 1943 г., шел однажды через Феникс-Парк
в Дублине, как вдруг ему в голову пришла мысль о так называемых «кван-
тернионах». Она настолько опережала развитие математической науки
того времени, что этот разрыв был ликвидирован усилиями целой плеяды
ученых лишь совсем недавно. Все выдающиеся математики отличались
способностью совершать в уме пророческий скачок в неизвестность
и твердо приземлиться на обе ноги. Более всех в этом смысле известен
Джеймс Максвелл, который выдал секрет своих ненаучных метолов
мышления. Он совершенно не умел делать расчеты и, придя к верной
формуле, вынужден был опираться на расчеты коллег.
Точно так же диагностируют заболевание выдающиеся врачи, хотя
и могут потом подтвердить свой диагноз, логически сопоставляя симпто-
мы болезни. Вряд ли будет преувеличением сказать, что все оригинальные
изобретения и открытия, музыкальные и поэтические произведения
возникли как результат предвосхищающего, или пролептического,
мышления (когда, словно приостановив время, исследователь нахо-
дит решение, которое невозможно найти методом индукции) или как
результат аналептического мышления, когда такого же рода остановка
восстанавливает утраченные события.
А это значит, что хотя время и является удобным изобретением разума,
его действительная ценность не превосходит, скажем, ценности денег.
Размышлять в категориях времени очень непросто и неестественно;
многие дети овладевают иностранными языками и арифметикой за-
долго до того, как у них возникает чувство времени и они принимают
легко опровержимый тезис, согласно которому причина предшествует
следствию.

Роберт Грейвс "Белая Богиня"

@темы: Творчество, Литература, Картина мира