Saluman Jah
Теперь нам можно все, но мы еще не хотим!

(Основано на событиях подлинной реальности)


С возлюбленной он ласков и учтив,
Врагов же в ад низвергнет.
(Любимая загадка Друкпа Кюнле)

А тех, кто плавал по воде,
Он бил Алмазом по спине.
После боя генерал
Ему Алмаз полировал.
(«Дед Кюнле». Бутанская дворовая песня)


Современному человеку, дабы не прослыть полным невеждой, достаточно знать три факта о крошечном, но независимом южном государстве, название которого очень легко перепутать с названием горючего газа из класса алканов:
1) Бутан находится в Гималаях. Он зажат между двумя Китами Азии: Китаем и Индией.
2) Бутаном управляет король, самый настоящий, с короной, троном и прочими регалиями.
3) В Бутане вплоть до 1999 года было официально запрещено телевидение.
Не лишним будет также заметить, что в королевстве этом запрещено курить табак, и что для измерения собственного благосостояния местные жители вместо ВВП пользуются показателем ВНС – Валового Национального Счастья. Упомянув в разговоре, ненавязчиво и между прочим, что бутанский буддизм ведет свое начало от знаменитой линии Кагью, можно снискать лавры небывалого эрудита, а во всем же остальном поможет обычная поисковая система.
Люди в Бутане живут такие же, как и везде. Они смуглы и белозубы, разве что улыбаются в среднем чаще, чем это обычно делают люди со столь низким достатком. Одежда их просторна и неказиста, промысел – тяжек и благороден. В остальном, бутанцы ни чем особенно не примечательны – на стенах их домов тоже можно увидеть граффити вполне определенного анатомического контекста. Правда в Бутане, рисованный фаллос, в отличие от земель тяготеющих к северу, не является выражением обозлённости населения, а выполняет вполне обоснованную практическую функцию, не говоря уже о глубоком сакральном смысле.
А все потому, что жил на рубеже XV-го и XVI-го веков выдающийся мудрец, герой, острослов, весельчак и смиренный приспешник Будд лама по имени Кунга Легпей Зангпо. За веселый нрав и весьма своеобразное чувство юмора люди дали ему прозвище Священный Сумасброд, а для удобства звали его просто Друкпа Кюнле. Ходил он по Гималайским просторам и проповедовал законы Дхармы, в основном под видом похабных анекдотов. Его охотно принимали и в богатых дворцах, и в ветхих лачугах; и трактирщик и князь уважали его за веселый нрав, спокойный ум и в особенности за умение отличить притворство от искренности.
Кюнле очень любили женщины, коих он, если верить легендам, он осчастливил несметное количество (где-то около девяти тысяч). Когда юноши, желали добиться успеха на любовном поприще, они спрашивали ламу, в чем его секрет. Он честно отвечал: «Все дело в Сверкающем Алмазе Мудрости». И если юноша попадался пытливый, то Кюнле отводил его в укромное место, и там уже, вдали от посторонних ушей и глаз, давал конкретное наставление. Овладев первой ступенью Алмазной Мудрости, ученик Священного Сумасброда становился самым завидным женихом в своей деревне.
Но не только почестями и бесплатным ячменным пивом оборачивалось для подвижника колесо Дхармы, – случались в его жизни великие трудности. Злые, завистливые, глупые и попросту невежественные люди преграждали русло его реки, текущей к Океану Абсолютного Освобождения. Несчастные те часто сами не отдавали себе отчет в своих деяниях, будучи в плену у коварных демонов, что подчиняли себе слабые умы их. Друкпа Кюнле относился к ним с должным состраданием и подталкивал их на путь чистого восприятия, в то время, как демонам приходилось ой как не сладко.
Могуч и бесстрашен был Сумасброд. Целыми полчищами истреблял он мелких бесов, не зная пощады, отправлял на перерождение их военачальников, и даже собственноручно приковал к ледяной скале парочку демонов-царей. Но вершиной мастерства Друкпы Кюнле, вне всякого сомнения, считалось его умение перевоспитывать деструктивные элементы, то есть побуждать демонов к добровольному служению Буддам ради просветления всего сущего.
И вот случилось как-то раз преподобному ламе идти из Тибета в Бутан через перевал Крамо Ла, – довольно капризную местность, где благоухающие зеленые долы перемежаются труднопроходимыми скалистыми равнинами и бурными ледяными ручьями. До населенных мест оставалось несколько часов ходу, а солнце клонилось за западные горы.
«Негоже идти по темноте и почем зря тревожить духов дорог, – рассудил Друкпа Кюнле. – Не буду преумножать суету, и заночую возле во-он той горы».
Гора находилась совсем близко, и в резко наступающих сумерках она походила на черное чудище с шипастой головой и огромным пузом; и оно, это чудище, втягивало в себя все яркие краски дня, вместе с красной лепешкой солнца.
Но лама и не такое видал, так что он без тени беспокойства начал обустраивать место ночлега у подножья горы. Не успел он даже разжечь костер, чтобы подогреть себе цзампы, как услыхал голоса. Говорящих было трое (судя по тембру – взрослых мужчин), и они находились чуть ближе к подножью горы, нежели сам Кюнле.
«Негоже от путников за валуном прятаться, – подумал он. – Пойду пожелаю им спокойной ночи».
Увидев ламу, путники удивились, однако не слишком. Они пригласили его к костру, угостили похлебкой и подложили подстилку под тощий старичий зад. (Кюнле мог выглядеть и на сорок, и на тридцать лет, но в ту ночь он принял обличье пожилого мужчины).
– Куда путь держишь, преподобный? – спросил первый путник, круглолицый густобровый громила.
– В долину Паро, – спокойно ответил Кюнле.
– А знаешь ли ты, как называется эта гора? – спросил второй путник, голубоглазый тощий парень с волосами цвета соломы.
– Понятия не имею, – честно признался лама.
– А не сыграешь ли с нами в кости? – спросил третий путник, карлик с голой как яйцо головой.
– Пожалуй, нет, – смиренно проговорил Священный Сумасброд. – Лучше пойду-ка я спать, мальчики. Завтра с рассветом вставать.
– Ложись во-он там, преподобный, – громила указал на проем пещеры, чернеющий на фоне скалы. – Там ветер не так сильно дует.
Лама поблагодарил и улегся возле входа в пещеру, где и в самом деле воздух был гораздо теплее, теплее даже чем возле костра. Подложив под голову мешок, он принялся разглядывать стайки звезд, что тщились проткнуть серую завесу туч, пришедших с южным ветром.
– Да будет благосклонен к нам великий демон Водё, владыка сей горы! – услышал он сквозь пелену сна дружный возглас трех путников.
– Да будет благосклонно ко мне то самое, – пробормотал он еле слышно и уснул.
Проснулся Кюнле от жара, душного и нестерпимого, и, открыв глаза, понял, что исходит он от пещеры. Он поднялся на ноги и огляделся. Троих путников и след простыл, – на земле не осталось даже кострища. А прямо перед ним стоял демон с шипастой головой: пузатый, волосатый и зловонный.
– Как посмел ты не вознести хвалу мне?! Как посмел ты взывать к «тому самому», у моей горы?! – взревел демон.
– Само посмелось! – ответил лама.
– Я разорву тебя на тысячи кусочков, и низвергну твое сознание в нижайший ад!!! Тебе никогда более не пить чаю с цзампой!!! Признавайся, кто такой «то самое»? Я не знаком с ним. Это божество, или демон?
– Не то, и не другое, – ответил Сумасброд. – Я могу вас познакомить, если желаешь.
– Желаю!!! – прорычал демон Водё, обжигая собеседника вонючим жаром из зубастой пасти.
Тогда Друкпа Кюнле быстро распахнул свою рясу и явил в ночную тьму Сверкающий Алмаз Мудрости. Увидав его Ограненную Безупречность, демон изумился, а когда лама сделал шаг по направлению к нему – сильно сжал челюсти.
– Ну что ж, ты хотел познакомиться с «тем самым»? Вот он, весь к твоим услугам, – расхохотался Кюнле.
После этого он разбил своим Алмазом передние зубы демона и заткнул ему рот, схватив при этом нечестивого за грязные патлы, чтобы тот не смог вырваться. Слуга Деструкции выпучил красные глаза и засучил копытами по камню горы, так что посыпались искры. Когда он, наконец, задохнулся, солнце поднялось из его разверзнутой пасти, перекатилось по горам и долинам священных Гималаев, и вышло у ламы из-за спины.
Друкпа Кюнле старательно оттер Сверкающий Алмаз Мудрости о траву, ухмыльнулся и спрятал Его под рясу. Утро начиналось с холодка.
Позже стало известно, что демон Водё, переродившись, стал добровольно служить Благим Буддам, – настолько его поразило Великолепие и Мощь «того самого». Лама Кюнле продолжил свой славный путь, на котором его ждало еще множество занятных приключений во имя Всеобщего Освобождения.
Может быть когда-то, он доберется и до наших краев, остановится на минутку у обыкновенного забора, увидит, что подвиги его помнят не только в Бутане, и что Сверкающий Алмаз Мудрости до сих пор вызывает восторг и трепет у простых смертных, и помогает им бороться с нечистыми силами, злыми демонами и социальной несправедливостью…
Постоит Священный Сумасброд у забора, смахнет рукавом слезу, и дальше пойдет. Он ведь старый уже совсем, сентиментальный стал, хоть Алмаз его еще тверд и несокрушим.
~ОМ АХ ХУНГ БЕНДЗА ГУРУ ПЕМА СИДДХИ ХУНГ~


2556-й год от Освобождения Шакьямуни
52-й год от Вознесения Гагарина.
12-е апреля, 3-й день луны.

запись создана: 18.04.2013 в 21:22

Вопрос: Как рассказ?
1. Хорошо 
1  (100%)
2. Посредственно 
0  (0%)
3. Плохо 
0  (0%)
Всего: 1

@темы: Юмор, Творчество, Ремесло, Литература